Раскольников эмоционален, склонен к рефлексии. Он оказывается лицом к лицу со всей несправедливостью и грязью тех общественных отношений, которые лишают право на достойное существование большинство людей и дают власть и деньги таким, как Лужин, Свидригайлов, Алена Ивановна, которые используют их для удовлетворения собственного эгоизма, во вред окружающим.
К совершению преступления Раскольников подходит через осознание судьбы униженных и оскорбленных людей и через сознание своей теории, основные положения которой он опубликовал в статье под названием «О преступлении». Все окружающие разделяются им на людей «обыкновенных» («материал», «твари дрожащие») и «особенных», сильных личностей, которые имеют моральное право разрешить своей совести пролить кровь тех же обыкновенных, если это деяние послужит на пользу человечества. В качестве примера Раскольников приводит «научные открытия» и действия «законодателей и учредителей человечества», таких как Ликург, Солон, Магомет, Наполеон. Для замены старых законов на новые они не останавливались перед преступлением.
Весь роман Достоевского «Преступление и наказание» направлен на разоблачение теории Раскольникова: и изображением поведения героя после убийства, и в диалогах его с Порфирием Петровичем, и с Соней. Проанализировав роман, читатель осознает, какой тяжелый путь к воскрешению собственной убитой личности проходит Родион Романович и какой путь у него впереди, чтобы очистить себя через страдание. Наказание Раскольникова началось не с приговора суда, а значительно раньше, еще с момента самого убийства, потому что это уже наказание «опричь каторги».
Диалоги в романе
Особый интерес представляет построение диалогов в романе. Композиционное своеобразие, к примеру, первого диалога Раскольникова с Порфирием Петровичем заключается в видимой несоразмерности высказываний его участников. Внешне вроде бы ведется непринужденная беседа, а по существу она представляет собой завуалированный допрос. Инициатива в диалоге принадлежит Порфирию Петровичу: он задает вопросы, иногда осложненные собственными полемическими суждениями, проявлением недоумения, удивления. Речь Раскольникова в основном монологична, в ней последовательно излагаются теоретические воззрения. Временами на смену монологу приходят краткие реплики как реакция на вопросы следователя. Наконец, композиция диалога осложнена внутренними монологами-размышлениями героя, стремительно оценивающего создающуюся каждую минуту новую ситуацию, что придает диалогу в целом напряженность и драматизм. К тому же реплики Разумихина и Заметова постоянно приковывают внимание к возможности практического воплощения теории «сильной личности», делают более выпуклым мотив ее отрицания.
На первой встрече Раскольникова со следователем мало говорится о самом убийстве Алены Ивановны, в центре ее – обсуждение причин преступления как такового и теории Раскольникова в частности. Достоевскому нужен этот диалог не столько для показа мастерства психологического анализа Порфирия Петровича, сколько для раскрытия причин бунта героя и разоблачения несостоятельной теории («недоконченной идеи»).
Обсуждая статью, Порфирий намеренно искажает ее суть, доводит смысл положений Раскольникова до крайности, постоянно низводит теоретический план до бытового, что проявляется в отборе разговорной лексики: всякие бесчинства, закон не писан, которые других-то право резать имеют. Намеренное искажение идеи «в нарочито утрированной и провоцирующей форме» потребовалось Порфирию и главным образом автору, чтобы заставить Раскольникова самого раскрывать смысл теории и выйти за рамки статьи, раскрыть те воззрения, которые не могли быть напечатаны в силу их общественной опасности. Статья в основном посвящена психологическому состоянию преступника во время совершения им злодеяния, а обсуждаемая проблема – кому разрешено пролить кровь «по совести» во имя высоких целей – лишь упомянута в конце статьи, но именно она-то и заинтересовала внимательного следователя.
В центральной части диалога собеседники от общетеоретических позиций переходят к историческим примерам, от них – к практической возможности разделения людей на «обыкновенных» и «необыкновенных» и величине опасности последних для общества. Затем Порфирий постепенно приближает теоретические положения Раскольникова к его возможному поведению: интересуется, не вообразил ли он себя «необыкновенным» и не смог ли сам перешагнуть через препятствия.
Если диалог Раскольникова и Порфирия, несмотря на свою внешнюю непринужденность, ведется в строго логическом, рациональном ключе (последовательное изложение теории, вопросы-возражения, намеки, стремление скрыть собственные мысли), то беседы с Соней, в которых совершается признание в убийстве, происходящие после того, как герой много передумал, перестрадал, наоборот, искренны, взволнованны, эмоциональны и свободны. Сравним диалоги Раскольникова с Порфирием и с Соней. Если в первом случае герой стремится избежать разоблачения, то во втором – ищет нравственный выход из создавшегося положения.
«Двойники» Раскольникова
Разоблачая в романе идею о возможности существования сверхчеловека, которому «все дозволено», даже «кровь по совести», Достоевский стремится показать варианты практического воплощения такой теории, если она оказывается на вооружении у безнравственных и эгоистических людей. Таковы в романе Лужин и Свидригайлов. С одной стороны, это антагонисты Раскольникова и вызывают его ненависть, с другой – его «двойники». Они, принимая теоретические позиции героя, доводят их своим реальным поведением до крайности, отчетливо высвечивая антигуманную сущность теории Раскольникова.
Петр Петрович Лужин – делец-прагматик, стремящийся открыть в Петербурге адвокатскую контору, «человек небольшого образования», во многом разделяет, как он сам выразился, «убеждения новейших поколений наших» и враг «всех предрассудков». Следуя таким убеждениям, он стремится взять в жены бедную девушку без приданого, чтобы она чувствовала к нему благодарность. У Лужина нет моральных барьеров. Чтобы отомстить семье Раскольникова за расстроенную помолвку, он готов совершить подлый поступок – оклеветать Соню.
Во время визита к Раскольникову как к будущему родственнику Лужин раскрывает свои жизненные воззрения, чем вызывает еще большую неприязнь Родиона, который в итоге прогоняет его. Ненависть к Лужину, возникшая еще при чтении письма матери, усиливается, когда Раскольников понимает, что Лужин в своих поступках отталкивается от его теории сверхсильной личности.
«Чертом Раскольникова» назвал литературовед К. Мочульский Свидригайлова (по аналогии с чертом, беседующим с Иваном Карамазовым). Свидригайлов полностью освобожден от нравственных запретов. Он так же, как и Лужин, являясь «двойником» Раскольникова, воплощает одну из возможных линий судьбы героя и его теории. («Между нами есть какая-то точка общая, – говорит Свидригайлов… – Мы одного поля ягоды». И далее со зловещей и саркастической двусмысленностью: «Я ведь от вас очень недалеко стою».)
Хотя Раскольников и «переступил», «разрешил кровь по совести», он понимает, что и себя убил, и принцип убил, и продолжает ориентировать свою теорию на достижение гуманного и справедливого, чем совершенно не озабочен Свидригайлов. Для последнего добро и зло – понятия относительные, так как все дозволено. Ему скучно в этом мире, скучной, в виде закоптелой деревенской бани с пауками по углам представляется ему вечность. Он издевается над Раскольниковым, когда тот говорит о справедливости и хочет видеть нечто более утешительное.
Свидригайлов – развратник и преступник. Он был шулером, сидел в тюрьме, на его совести смерть жены, самоубийство слуги Филиппа и соблазненной им четырнадцатилетней девочки. При всей ненависти к Свидригайлову, возникшей из-за его преследований Дуни, Раскольникова тянет к нему, потому что тот чуть ли не с самой первой встречи понял и принял мысли героя романа. Свидригайлов заинтересовал его тайной сохранения «спокойной совести» в преступлении, чего не может достичь Раскольников. Тянет еще и потому, что из издевательских речей Свидригайлова он многое узнает о себе.
Есть разные объяснения самоубийства Свидригайлова и его последней благотворительности. Одно из них – проснувшаяся совесть и боязнь Высшего суда, желание, хоть напоследок, сделать что-либо доброе. Другая – дальнейшая жизнь стала бесцельной и еще более скучной. «Свидригайлов не злодей: он великодушно отпускает Дуню, раздает деньги, помогает Мармеладовым. Он испытывает свою свободу во зле и не находит в ней предела. Страсть к Дуне на время занимает его. Он стреляется со скуки. Свехчеловеку нечего делать среди людей. Его сила не находит себе точки приложения, истребляет сама себя» (К. Мочульский).
